Версия для слабовидящих
Размер шрифта:
A A A
Цветовая схема:
Ц Ц Ц
Обычная версия сайта

СМИ о нас

Журнал «PLUS». Культ личности. Олег Богаев. Человек задуман один

22.11.16

Интервью Олега Богаева автора пьесы «Русская народная почта» для журнала PLUS. Автор фото: Григорий Аншуков. Текст: Евгений Тенетов, Мария Плюснина.

Мария Плюснина: «Русская народная почта». Не слишком ли сложный материал для открытия сезона?

Андрей Тимошенко: Вы знаете, я не думаю, что он очень сложный, потому что, мне кажется, что «Почта» — абсолютно понятная, доступная пьеса. Вопрос в том, что неожиданная для нашей публики. Мейерхольд спрашивал актёров перед постановкой: «Ну, чем будем удивлять?» Вот и мы хотели удивить. Зритель привык к каким-то музыкальным спектаклям, к ярким, праздничным, потому что открытие сезона — это как бы праздник, и многие люди именно этого ждали. Праздник был немножко другой, серьёзный такой праздник. Потому что, мне кажется, задача театра в том, чтобы люди уходили не просто весёлыми, развлечёнными в этот вечер, а с глубокими мыслями, с потрясениями, с вопросами, неудовлетворёнными, в «непонятках». Вот этого хотелось бы. Хотя пьеса просто замечательная. Там очень много отсылок к русской классической литературе, и она очень современная, скроена очень грамотно и правильно. Я, конечно, вольностей режиссёрских добавил и какие-то куски местами поменял, но, я надеюсь, что я не нарушил идею, замысел автора.

Мария: Олег, какие ощущения от премьеры?

Олег Богаев: Это очень странное состояние... хороший автор — это автор мёртвый, а тут человек приезжает физически живой. Это не очень правильно, потому что, когда мы ставим Чехова, когда, не дай Бог, Шекспира ставим... Понимаете, всё, что я говорю? Эту пьесу я написал в 95 году, и знаете, мне тогда было 25 лет, и успех ко мне пришёл не сразу, через три года пьесу стали играть очень активно, я с этой пьесой не только сам как личность взрослел, но я видел, как меняется мир вокруг меня. И вот я вчера смотрел, я вспомнил, как на премьере в ТЮЗе Табаков с портретом Ельцина на сцене... И дочка президента тогда высказала Олегу Павловичу, исполнявшему главную роль, что это как-то не очень правильно. Но это ощущение хаоса, который у нас царил тогда, и то, что происходит сейчас... Это ощущение развала идёт на самом деле по нарастающей. Я понимаю, что должен говорить какие-то оптимистичные слова, но это всё театр, нас окружает сегодня театр... Я могу очень долго говорить ни о чём, понимаете? (Смеётся)

Евгений Тенетов: Это, наверное, всем очевидно: Ванька Жуков чеховский — это же первый в русской литературе герой, который писал письмо в никуда, «на деревню дедушке». И у Вас тоже Иван Жуков пишет письма в никуда. Это совершенно случайное словосочетание?

Олег: Абсолютно. Я не в чистом виде постмодернист. Не как Сорокин. Европейский постмодернист страдает рациональностью, выверенностью. Русский постмодернист, как мне кажется, должен, в первую очередь, через эмоциональную составляющую идти. Всё же находится в нас, и Чехов, и весь наш опыт. Помните картину Сальвадора Дали «Антропоморфный шкафчик» — у каждого из нас есть эти ящички. Конечно, хотелось бы, чтобы больше светлого было в этих ящичках, но так устроено, что у нас такая история, трагичная, и в ящичках много неприятного лежит. В Архангельск я приехал с таким интересом! Я работал в Осло в норвежском национальном театре. Архангельск очень похож на Осло. Но Архангельск выглядит так, если бы Осло захватили большевики.Всё то же самое, но эта грязь, неустроенность, эти «пазики» ужасные! Вот проблема русского человека. Мы можем всё, что угодно разыграть, но материей, бытом мы не умеем заниматься. Нет менеджеров, которые правильно руководят. Чем театр занимается? Театр пробуждает в человеке гражданина. Театр не даёт человеку заснуть, даёт энергию как-то двигаться, эмоционально затрачиваться. Вот сегодня утром включил телевизор, а там... мама дорогая! Это же абсолютный бред! Люди безответственно зарабатывают и тратят деньги. И этот кошмар смотрят люди с самого утра, у них формируется настроение, люди доверяются всему этому, смотрят, впитывают...

Мария: Самое страшное, что их же всё больше и больше становится. Вы ведь преподаёте? Сегодняшним двадцатилетним понятен тот посыл, который вы заложили 20 лет назад? То есть для моего поколения он понятен абсолютно. Я помню таких стариков, главный герой — ровесник моего деда.

Олег: Один режиссёр мне сказал по поводу «Русской народной почты»: «Если твоя пьеса доживёт до времени, когда уйдут эти старики, вот тогда, возможно, начнётся настоящий театр». Потому что сегодня социальные вещи выходят на первый план. Скажем, один из моих любимых драматургов Софокл, его драматургия была социальная на самом деле, прошло очень-очень много времени, и мы имеем чистый театр.

Евгений: В подтверждение ваших слов могу сказать: вчера на премьере на соседнем месте сидели пожилые муж с женой, монолог героя был о нищенской пенсии, они удивлённо переглянулись: «Сейчас ветераны очень-очень хорошо получают!»…

Олег: Даже если ветеран получает, ну не знаю, 20 тысяч, он всё равно остаётся нищим, потому что он не привык тратить деньги, жизнь его не научила.

Евгений: Андрей Николаевич, я был на предпоказе «превью» спектакля «Блогер», который по «Запискам сумасшедшего», и это опять тема маленького человека, тема одиночества, и получается, что концептуально вы решили два спектакля об одной проблеме оставить. Это намеренно?

Андрей: Нам в театре интересен человек. «Блогер» у нас шёл в театре несколько лет назад, но прежнее руководство прикрыло пьесу. «Почту» я тоже хотел несколько лет назад сделать, но тогдашнее руководство театра не поняло эту пьесу, не то чтобы мне зарубили, просто «не выделяются денюжки» на спектакль и всё. А вот эти вещи, которые говорит персонаж Смерть, «письмо внебрачного сына Адольфа Гитлера», жёсткие абсолютно, мне хочется, чтобы было ещё жёстче... Смерть озвучивает то, что своим поведением демонстрирует общество по отношению к таким одиноким людям, которых миллион в этих домах, хрущёвках, в этих бараках. Брошенные, никому не нужные, они ещё живы, а их уже списали... Маленький человек всегда интересен, а мы все маленькие люди, по большому счёту.

Евгений: Кого Вы ждёте в театре на эти спектакли? Кого бы Вы хотели видеть? Может быть, какого-то нового зрителя?

Андрей: Мы хотим видеть нового зрителя, потому что в 90-е годы выросло поколение, которое не приучило ходить в театр своих детей. Люди выживали, занимались каким-то бизнесом, строили быт. Я понимаю, что дети, которые приходят на детские спектакли с родителями, они уже вырастут, и появится наш зритель. Удивительно то, что интеллигенция, даже творческая, не имеет привычки ходить в театр. Они часами могут сидеть в кафе и рассуждать об Антониони, музыке и живописи, но в театр не идут. Смотрите, какой слой людей, не дебилов, не быдло, который в театр не ходит. Поэтому хочется, чтобы люди приходили в театр, понимали, что он развивается и жизнь идёт, и мы работаем не на потребу дня, не заигрывая с публикой. Мы в диалоге. Мы хотим, чтобы нас умный зритель посещал.

Евгений: Сразу иллюстрация из вчерашнего дня. Видите, я проявил наблюдательность. Одна дама интеллигентная, которая была приглашена на открытие, очень долго собиралась, видимо, приводила себя в порядок, долго готовилась. Буквально за полчаса до начала спектакля звонит и говорит: «Ну, что там будет-то?» Мы говорим: «Ну как что? Спектакль будет». Она: «Что, прямо спектакль?» То есть она думала, что это будет шоу с шампанским, музыка, все немножко выпьют и будут ходить в красивых платьях. То есть воспринимает спектакль как пытку...

Андрей: Вы знаете, мне недавно попался пост в Интернете, и там были описаны признаки ранних проявлений Альцгеймера. Один из признаков был такой: когда вы включаете телевизор, не смотрите канал с авторским серьёзным фильмом, а автоматически переключаете на то, что не загружает мозги. Иногда думаешь, что лень, ты устал, хочется какую-то фигню включить и не «грузиться». Феномен общественного Альцгеймера. И массовая культура это культивирует и поддерживает. Это страшно.

Евгений: Как-то мы привыкли, что культуру стали воспринимать как некое средство для отдыха. Например, выставка Шилова у нас сейчас проходит в музее изобразительных искусств. Очень много идёт людей, потому что всё абсолютно понятно, думать не надо. Человек похож? Похож! Женщина красивая? Красивая! Ветеран грустный с орденами, дети весёлые, ну всё понятно, всё ясно.

Мария: Я хотела Вас утешить. У меня ребёнок учится в художественной школе, и они ходили туда, их водил педагог, и она позвонила мне и сказала: «Мама, мы посмотрели выставку, Шилов — это просто пошлость». Так что не всё потеряно! (смеётся)

Андрей: Современные дети вообще как-то меньше воспринимают реалистичное искусство. Мы с дочерью по музеям ходим, она оживляется в музее современного искусства, а, допустим, в той же Третьяковке она скучала всегда и больше обращала внимание на интерьеры и мебель... Я сторонник того, чтобы детей заставляли воспринимать искусство. Когда водишь насильно по музеям, по театрам, это не просто: хочется не перегрузить, устаёт ребёнок, ноет, и ты таскаешь его за руку, он говорит: «Боже мой, когда же это закончится!» А потом проходит время, и, вы знаете, он будет вам страшно благодарен. Поэтому детей, которые не ходят в театр, мне кажется, надо заставлять приходить. На хорошие, правда, спектакли. (Смеётся)

Евгений: Расскажите про декорации. Это же Ваших рук дело?

Мария: Рыбки! Рыбки!

Андрей: Вы знаете, я вам сейчас открою секрет. У нас театр бедный (смех), декорации, с одной стороны, придумывались как история малобюджетная, с другой стороны, хотелось, конечно, какой-то классной идеи. Когда-то я жил в Москве в коммуналке на Трубной площади, и у меня там была своя комната — мастерская, там рушились потолки. Я взял степлер и целлофан, потолок затянул, чтобы там не сыпалось, где-то там заливало, провисало. Поэтому такая параллель у меня возникла. Рушащийся мир. А потом образ родился — "коклеты с мешочком". Я подумал, что жизнь она как вот эти 2 кг котлет. Как у Солженицына, 9 граммов жизнью правят, про кусочек хлеба. А потом возникли вот эти рыбки, которые я придумал. Это же вот эти Гришка-Мишка-Фёдор, погибшие на фронте, это близкие люди, которых он любил... Хотелось не просто выпендриться, повесить целлофан, а соединить как-то художественный замысел и наши бюджетные возможности...

Мария: Можно ещё актёрского состава коснуться… Ничего личного, Чуркин, собственно, юноша для этой роли. Почему именно он выбран на эту роль?

Андрей: Во втором составе актёр больше соответствует возрасту героя… Актеру Андрею Евгеньевичу Калееву уже многое знакомо из переживаний героя. В Японии эту роль вообще играл 92-летний старик… Ну, а Сергей Чуркин, он моего возраста, но разве это важно? Мы все боимся одиночества. Мы рожаем детей, надеемся, что в старости они за нами присмотрят. Но всё равно, мы боимся, что это с нами произойдёт. Для Чуркина это эксперимент: пройти, примерить на себя предлагаемые обстоятельства.

Мария: Для меня тоже было шоком, когда я узнала, что Вы написали «Русскую народную почту» в 24 года. То есть не о любви, не о чём-то в высоком смысле лёгком таком, понятном. У Вас кто-то перед глазами был?

Олег: Это были 90-е годы, и на моих глазах всё разрушалось, это сейчас трудно моему 13-летнему сыну рассказать. Он меня спрашивает: «Что такое перестройка? Как это было?» Я понимаю, что тогда это была катастрофа. Как люди каждый день умирали, их увозили-увозили-увозили... Вот этот отрезок, знаете, как чума в XVI веке, она же была не сто лет, она была три года. Вы представляете весь ужас, который был тогда? Вот это такое грязное месиво, жутко совершенно. Как мы избежали тогда Гражданской войны, одному Богу известно.

Мария: А что Вас сегодня волнует? О чём Вы сегодня пишете?

Олег: О чём, о чём, о чём... Отец-сын, муж-жена... Семейные вот эти вещи. Американцы любят такие пьесы, внутренние трагедии. На самом деле, я ещё раз обращаюсь к проблеме одиночества. Цветаева сказала: «Человек задуман ОДИН». Точка, господа! Пятое, десятое, брак у тебя, трое детей, замечательно, и что? Вот ложишься, перед сном и ты один. Это очень интимно, но театр переходит грань бесстыдства, театр обязан это делать, театр должен рискованные вещи делать, провокационные. Что такое любовь? Ну обнял, поцеловал, а на сцене скука, мы всё это видели тысячу раз. Театр должен нарушать границы.

Евгений: Ну, на сербском языке «театр» звучит как «позорище».

Андрей: Позорище, это очень точно.

Евгений: Пьеса очень индивидуалистична, зритель не хочет видеть себя в герое. Боится признаваться, что у нас есть никому не нужные люди. Однако мы очень любим говорить о соборности, об общинности, коллективизме...

Андрей: Эта пьеса мне напомнила один случай. Мы ещё были с женой молодые, детей не было, и бабушку одну переводили через дорогу... Проводили домой, она угостила нас чаем... И вдруг она спрашивает: «У вас есть дети?» Мы: «Нет, мы только поженились». «А вы рожайте дочерей», — сказала она мне. У неё пять сыновей и муж. Все погибли на фронте. Она всю жизнь живёт одна, а была полная большая семья. И мне так запала эта старушка в душу, очень часто вспоминаю её.

Олег: Понимаете, в чём одна из функций современного русского театра? Научить человека открываться. Человек очень закрыт внутренне. Для боли, для счастья, для любви, но надо открыть человека.

Андрей: Вот Вы говорили о закрытости, я тоже сейчас с актёрами об этом много говорил. Что далеко ходить, я живу сейчас в новом доме, захожу в лифт и здороваюсь с соседями. И вы знаете, что происходит? Люди вжимаются в стенку, глаза в пол. Они напряжены. С продавщицами в магазине здороваюсь — опять как на сумасшедшего смотрят. То есть человек, который заходит и просто здоровается, — инопланетянин.

Олег: Я на велосипедах в Архангельске почему-то никого не видел.

Мария: Нет, это у нас есть… особенно летом. Архангельск очень радует в последнее время, я опять же со своей собачкой гуляла всё лето, смотрю, что народ не пьёт пиво, народ практически не курит, все катаются на роликах, на велосипедах, выгуливают там своих питомцев, бегают очень много...

Евгений: Конечно, в Архангельске невозможна езда на велосипеде в европейском смысле. Ну, условно говоря, поехал на работу на велосипеде или поехал там по каким-то делам. То есть велосипед может быть только прогулочным. Но Набережную привели в порядок, вообще ландшафт города меняется

Олег: Видите, вот я ещё раз хочу сказать, что изменения будут, когда пойдут назначения на важные должности людей 30-40-летних, как Андрей, как Евгений. Это уже происходит. И это хорошо, на самом деле, это выгодно власти.

Андрей: Важно, чтобы эти люди планировали здесь жить. И мне очень нравится, что в Архангельске появилась прослойка людей, которые не собираются «валить», и они поэтому работают на то, чтобы как-то улучшить жизнь здесь. Они не смотрят на Архангельск как на карьерный трамплин. Поэтому, действительно, всё как-то улучшается потихоньку. Потому что я как автомобилист знаю, что дороги сейчас сделали, не везде, но сделали. Хотя мне обидно, что сделали только благодаря тому, что на «Дервиш» приезжала британская принцесса... Но надежда всегда есть, потому что полная безысходка — это уже когда хочется топиться в Северной Двине. Нужно что-то предпринимать, как-то обратить внимание на себя, на своё отношение к этой жизни, к людям, к прохожим, к окружающим, вот. И я думаю, что всё будет хорошо. Я в этом плане оптимист.

Полная версия материала здесь

Назад
СМИ о насвсе
Ближайшие спектакли
6+
Чтение китайских сказок для детей 
Режиссёр —  Андрей Гогун

Китайские народные сказки в прочтении засл. арт. РФ Людмилы Советовой.

«Маленьких зрителей ждет не только сама читка текста сказки, но и небольшая театрализация, сценический образ, атрибуты. При этом текст все же первичен, мы хотим этим проектом научить детей воспринимать на слух большие объемы повествования, чего сейчас, как мне кажется, дети часто лишены из-за засилья визуальных образов. Мы сознательно выбирали сказки народов мира, чтобы расширить кругозор детей, показать пласт мировой культуры. С этим материалом мы обычно сталкиваемся только во взрослом возрасте, поэтому планируем на читках делать и введение, этакий ликбез о той или иной стране и культуре», — рассказал  режиссер Андрей Гогун.

Между маленьким зрителем и артистом будет минимальная дистанция и организованы удобные, расслабляющие кресла-мешки. Поэтому предусмотрено всего 20 детских мест. Стоимость билета — на одного взрослого и одного ребенка (один билет на двоих) — 100 рублей.
Подробнее
6+

Чтение корейских сказок для детей 
Режиссёр —  Андрей Гогун

Ирландские народные сказки в прочтении Алексея Ковтуна.

«Маленьких зрителей ждет не только сама читка текста сказки, но и небольшая театрализация, сценический образ, атрибуты. При этом текст все же первичен, мы хотим этим проектом научить детей воспринимать на слух большие объемы повествования, чего сейчас, как мне кажется, дети часто лишены из-за засилья визуальных образов. Мы сознательно выбирали сказки народов мира, чтобы расширить кругозор детей, показать пласт мировой культуры. С этим материалом мы обычно сталкиваемся только во взрослом возрасте, поэтому планируем на читках делать и введение, этакий ликбез о той или иной стране и культуре», — рассказал  режиссер Андрей Гогун.

«Сказки в избе» —  это не только новый проект, но и новое пространство, которое раньше в Архдраме не использовалось для творческих театральных работ. Между маленьким зрителем и артистом будет минимальная дистанция и организованы удобные, расслабляющие кресла-мешки. Поэтому предусмотрено всего 20 детских мест. Стоимость билета — на одного взрослого и одного ребенка (один билет на двоих) — 100 рублей.

Подробнее
12+
Древнегреческий комикс по мифам Древней Греции (камерная сцена)
Режиссёр – Андрей Воробьёв

Продолжительность спектакля — 1 час 10 минут (без антракта)

Спектакль стал результатом лаборатории молодых режиссёров «Рыбный обоз-2020», где режиссёр Андрей Воробьёв представил эскиз спектакля. Автор проекта лаборатории - главный режиссёр театра Андрей Тимошенко.

В спектакле соединились два мифа – миф о похищении Персефоны Аидом и миф об Орфее и Эвридике.

Спектакль обращается к теме любви в её исконном понимании. Мы часто в жизни произносим слово «любовь», признаемся в любви, но понимаем ли мы о чем говорим? Мифы, древняя энциклопедия человеческих страстей, помогут разобраться в этом чувстве. Рано или поздно любовь настигает всех, будь то боги или обыкновенные люди: она дает удивительную силу и приближает обычных людей к божеству, ставит их наравне с богом.


«Жанр мы обозначили как «древнегреческий комикс». Это будет смешение жанров от клоунады до серьёзных драматических кусков, от комедии de l’arte до гротесковой трагедии. Мне хотелось бы намешать коктейль, в котором соберутся совершенно разные театральные жанры и способы существования артистов. В спектакле задействованы четыре актёра – это бродячая труппа античного театра. Это важный акцент, мы играем не богов и смертных, которые описаны в мифах, а мы играем актёров древнегреческого театра, которые играют этих персонажей. На словах выходит какая-то очень сложная дуга, но на деле это получается интересно», - объясняет режиссер Андрей Воробьёв.


Лауреат XXIII фестиваля «Боспорские агоны-2021» «За поиски новых форм в прочтении античной темы»

* Лауреат (2-е место) на театральном фестивале «Inspiration» (Финляндия, Турку).

* Номинации «За лучшую сценическую композицию, сценарную разработку, либретто спектакля», «За лучшее художественное оформление спектакля», и «За лучшее актерское воплощение образа» на театральном фестивале «Inspiration» (Финляндия, Турку).




Премьера состоялась 2 апреля 2021 года.

Инсценировка, сценография, костюмы, муз. оформление - Андрей Воробьёв
Художник по свету - Максим Надеев
Спектакль ведёт Ирина Варенцова

СМИ О СПЕКТАКЛЕ:

ИА Регион 29: «О театре с любовью: в «архдраме» произошли «Метаморфозы»

Отзыв Андрея Петрова (режиссёр театра «Балаганчик»)

ИА NEWS 29: «О любви и немножко о театре: в Архдраме прошла премьера спектакля «Метаморфозы»


Подробнее