Остальные действующие лица выходят на сцену через выхваченный из темноты (художник по свету – Ольга РАВВИЧ), словно туманом окутанный дверной проём, и будто ожившие фигурки занимают свои места, предварительно тщательно подготовившись к предстоящему действу. Каждый из пока еще незнакомых персонажей поправляет одежду или прическу, стряхивает пылинки перед невидимым зеркалом.

Впереди – суд. И на этом суде с каждого спросится, даже если вызван на него как свидетель, а не обвиняемый. История разворачивается с конца: Дмитрию Карамазову предъявляют обвинение в убийстве его отца Фёдора Павловича, и допрос становится отправной точкой «прирастания» истории подробностями, сценами из прошлого, воспоминаниями, оживающими яркими картинами – вспышками памяти.

Длинный помост, поперек которого перекинут еще один – наклонный, движущийся, способный за несколько мгновений трансформироваться из стола (где могут сидеть прокурор, следователь и адвокат, а могут и Грушенька с поляками) в дорогу с идущими в скит к старцу Зосиме (Александр ДУБИНИН), в повозку, на которой Митя едет на встречу к своей искусительнице в Мокрое, или в символический крест.

Кроме того, в этой сложной конструкции есть люки-ниши, позволяющие превратить в пространство для действия своеобразный «подпол». Через него то и дело должны пробираться персонажи, преодолевая все новые и новые препятствия на пути страсти и покаяния (сценография – Андрей ТИМОШЕНКО). На этом помосте, под ним и вокруг него и разворачивается действие, в котором есть место и греху, и милосердию, и пороку, и признанию вины.

Фрагменты из необъятного текста романа взяты режиссером так же резко и точно, как светом выхвачены фигуры героев из темноты. «Подсвечены» оказываются эпизоды, напрямую или косвенно добавляющие новые нюансы личности Дмитрия Карамазова и детали к той истории, которая произошла с его жизнью: встречи с гордой, надменной и холодно-отстраненной Катериной Ивановной (Мария НОВИКОВА) и пылкой, охваченной внутренним страданием Грушенькой (Мария БЕДНАРЧИК), разговоры с братом Иваном (Юрий ПРОШИН) и молчаливым Алёшей (Александр ЗИМИН), ссоры с отцом-сладострастником (Евгений НИФАНТЬЕВ) и визит к эксцентричной госпоже Хохлаковой (Наталия ЛАТУХИНА).

Для каждого персонажа придумана одежда с условно говорящей деталью (художник по костюмам – Ирина ТИТОРЕНКО): кричащее красное платье на Грушеньке, черная шляпа-котелок и нежно-голубая юбка Катерины Ивановны, вызывающий невольное отторжение белый костюм с белым же фартуком поверх него у Павла Смердякова (Вадим ВИНТИЛОВ). Словно яркие пятна в черном пространстве персонажи оттеняют главного героя, а каждая встреча, рожденная ею мысль или чувство – новый штрих к портрету Мити Карамазова.

Сцены-эпизоды почти незаметно сменяют один другой с помощью хореографических вставок – не просто перемещений персонажей в пространстве, а словно движений заряженных на действие частиц, передвигающихся каждая по своей траектории и со своим смыслом (балетмейстер - Анастасия ЗМЫВАЛОВА). Мгновение – и все замирает. В центре вновь словно «атом солнца», только не со светлой, но и с исступленно-темной энергетикой – Митя. В исполнении Дмитрия Белякова жесты его размашисты, резки, и сам он – оголенный нерв. По сцене не ходит – совершает броски, словно метущаяся душа заставляет выбирать самые резкие пути, готовая и взлететь, и упасть.

Так что же с ним происходит? Не виноват, но хочет каяться – ибо заслужил страдание за другие грехи, совершенные в жизни вольно или невольно. В этом и заключаются его мытарства – страдания, на которые он сам себя обрекает. Мытарь (что оказывается странно созвучным с именем Дмитрий) в этом спектакле – словно сборщик налогов с самого себя - должен пройти все «уровни» испытания души, от чувства вины перед бывшей невестой и новой страстью, братьями и воспитавшим его слугой Григорием до самой мысли о возможности убийства отца.

«Мытарем» старший из братьев Карамазовых становится оттого, что в нем прорастает чувство чести и честности перед самим собой. Не случайно в спектакле возникает и образ «рыцаря сонного», блуждающего среди дорог в заржавевших латах и с конем, «хромым на три ноги» (песню группы «Мельница» исполняют актрисы, занятые в спектакле, хормейстер – Мария СТЕПАНОВА). Митя, может быть, и рыцарь, но обреченный, не способный спасти даже самого себя.

Личная экзистенциальная драма отдельно взятого человека – так можно охарактеризовать жанр спектакля. На заднике сцены то появляются изображения ветвей кроны дерева, то мелькают страницы романа «Братья Карамазовы» дореволюционного издания (видеоконтент – Сергей ЖИГАЛЬЦОВ). Словно из букв и фраз хочется выхватить что-то еще важное и составить следующий фрагмент в коллаже, который постепенно собирается в течение почти трех с половиной часов сценического действия.