Версия для слабовидящих
Размер шрифта:
A A A
Цветовая схема:
Ц Ц Ц
Обычная версия сайта

СМИ о нас

Мастер, который рисует белым карандашом

08.12.16
Источник: Правда Севера
Автор: Мария Атрощенко

– Андрей, большинству зрителей ваша профессия кажется очень загадочной…

– Загадочной, да. Для того чтобы спектакль вывезти куда‑то, о-очень большую работу, едва ли не самую большую должны проделать осветители и художники по свету. Все пойдут домой, а художник по свету с утра до ночи будет всё делать, потому что это очень объёмная работа. И она должна быть очень выверенной, точной, тщательной. Тогда и сам спектакль, и световая картина получатся правильно.

– Вы работаете со светом, но сами остаётесь в тени. Хотя ведь без вас актёры, в принципе, не увидят друг друга.

– Есть такие сцены, когда актёры могут друг друга и плохо видеть, но зритель их видеть должен всегда. Ну а мы остаёмся в тени, потому что… причём здесь мы? Мы работаем для зрителей, для артистов, а не для себя в полном смысле этого слова.

Зритель воспринимает образ, а не свет и артистов в отдельности. Лучший свет – это свет, который незаметен, который работает на образ вместе с артистами, с режиссёром, который добавляет эмоции, настроение сцене. Вот это лучший свет. Но этот свет не такой простой. Его не так‑то просто придумать. Вот, например, в «Грозе» применяется только скользящий свет, в нём нет прямого света, весь свет – скользящий. Он как бы не буквально светит на артистов. Этот приём создаёт в спектакле определённую напряжённость, характер.

– Но самой грозы в плане освещения в спектакле нет.

– Так гроза – это же метафора, опять же – образ, которого мы не видим, но который на всё влияет: на каждого героя, на весь спектакль. Он существует подсознательно в головах зрителей. Так же и мы: делаем свет, который влияет на восприятие зрителя. А грозу в буквальном смысле мы не делаем: просто создаём настроение, как перед грозой, как будто что‑то надвигается. Это не просто, но интересно. И в этом спектакле, мне кажется, это получается.

– Вы балансируете между творческой и технической сторонами своей работы?

– Если ты делаешь свет спектакля, ты должен быть подкованным с технической точки зрения: знать, как применяется определённый тип приборов, что он может дать. Каждый тип освещения, каждый угол, под которым расположен прибор, даёт определённую эмоцию. Приборов, которые придают определённые нюансы, великое множество. И надо знать, что они могут. Кстати, ваш театр достаточно хорошо оборудован: есть интеллектуальные приборы, очень недешёвые и очень технически сложные.

– При этом одних технических знаний было бы недостаточно для создания художественного образа, не так ли?

– Тогда бы нас инженеры могли спокойно заменить. Конечно, к навыкам по свету нужно ещё какие‑то свои внутренние ощущения и чувства приложить. На свет влияет даже то, как играет артист в конкретной сцене: он может быть ярким или неярким, может быть просто полумрак, или может быть такая акцентная картинка. Одну и ту же сцену можно воспринять по‑разному, если выставить разный свет.

– Вы имеете в виду, что от спектакля к спектаклю свет может меняться? Или всё же у вас есть чёткий план?

– Нет, программа записана в пульт, всё идёт строго по партитуре, созданной оператором и художником по свету. Всё четко расписано, вместе с артистами, с музыкой, с движениями. Я о том, что мы создаём свет в соответствии с тем, как режиссёр поставил сцену. Если сцена массовая, если что‑то происходит, – свет более яркий. В то же время, он может быть хоть и яркий, но с какими‑то своими чертами, определёнными фильтрами, которые тоже дают настроение. Например, в «Грозе» мы в основном применяем фильтр холодного оттенка: это такие голубые, ближе к стальным оттенки. Сочетание более тёмных с более светлыми создаёт здесь картинку.

– В современном театре, наоборот, чаще используется свет с красными фильтрами.

– Это буквально. Просто мы привыкли к тому, что за красным закрепился образ крови. Раз красное – значит, кровь, что‑то красное. Мы пытаемся уходить от этого буквализма. И вообще, буквальное восприятие только мешает. Хочется, чтобы зритель почувствовал напряжение не глазами, а откуда‑то изнутри, ощутил себя внутри сцены, пропустил увиденное через себя.

– Как рождается замысел световой партитуры?

– Сначала мы смотрим на эскиз, который нарисовал художник спектакля. Когда мы видим его, конечно, внутри возникают какие‑то ощущения. Начинаешь думать, почему здесь лодки, почему каркас ковчега, почему затёртые серые доски, мост… Затем мы смотрим репетицию, смотрим, как играют артисты, что они пытаются нам передать. Эти эмоции накладываются на впечатления от оформления сцены, и так возникают образы световых картин, мизансцен. Например, я включился в работу 22 ноября, когда приехал и посмотрел репетицию.

У нас работа начинается, когда есть уже все декорации, и когда спектакль уже отрепетирован. Так световые мизансцены получаются точными. Мы приступаем в последний момент к работе: в среднем – за неделю. Пять дней – это минимальный срок для того, чтобы нормально выставить свет.

– Такое сравнение напрашивается: во всех коробках цветных карандашей есть белый карандаш, но сам по себе он не используется. Можно подчеркнуть белки глаз, сделать штришок, чтобы получился блик, и всё. Это похоже на то, чем вы занимаетесь?

– Белый в коробке с карандашами сделан для акцентов. Так и у нас. Есть картинка, а есть акценты, штрихи, детали. Они важны. Как только мы добавляем деталей, картинка обретает объём. А без деталей она может быть плоской, бесхарактерной. Так и карандаш: если белым на белом нарисовать, вы же вообще ничего не получите. А вот если вы белки глаз подрисуете, точечки, маленькие штришки, – рисунок сразу же наполнится, в любом случае – приобретёт что‑то. Для этого – белый карандаш. И для этого – световые детали.

– Каково быть приглашённым специалистом?

– Я считаю, что художник по свету должен работать на разных площадках. Благодаря тому что художник работает в других театрах, он приобретает дополнительный опыт, знакомится с другими характерами театральных площадок: другими размерами, архитектурой, расположением осветительных приборов. Так нарабатывается опыт. Хотя, конечно, это не должно превращаться в конвейер.

Я думаю, то, что ваш театр приглашает специалистов со стороны – это очень большой плюс. Каждый человек привносит сюда что‑то своё, предлагает новые решения, показывает, что возможно. Это замечательно.

– Сильно ли отличается работа художника по свету на камерной сцене?

– Конечно. Только недавно я в театре сатиры с Фёдором Добронравовым выпускал спектакль «Старик и море» на очень небольшой сцене. Как‑то раз я с Петром Наумовичем Фоменко выпускал спектакль на очень маленькой сцене: в главной роли был Константин Аркадьевич Райкин. Там работа маленькая, но более сложная. Артист находится близко, зритель сидит на расстоянии двух метров, – публику обмануть уже невозможно. Зритель всё чувствует, всё понимает: приборы видно, провода видно, – магии никакой нет! Если прибор светит, и мы его видим – там одно ощущение. Но если прибора мы не видим, а свет идёт – это совершенно другое дело! Так что малая сцена – это испытание.

Некоторые думают, что свет существует как бы между прочим: «Светло, ну и нормально». Это вообще не характеристика для света – «светло» или «темно», как ни странно. Даже если вы включаете свет дома, он может быть разным: вот пришли вы с работы – включаете яркий свет; сели поработать и включили лампу – получился другой свет; включили телевизор, чтобы было уютно – третий свет. А если у вас два или три выключателя, вы можете сделать яркий, а можете – акцентный свет. Можете осветить какие‑то отдельные элементы: картины, вазочки… Или только вдоль стены свет включить – и совсем уже другое настроение: вы сидите спокойно, свет расслабил вас. Вот и всё: как минимум, четыре или пять источников света можно насчитать в одной комнате. Или человек идёт мимо дома и видит освещение. Но как дом так освещён? Пилястрочки – вот так, карнизы – вот так… Человек обычно не замечает нюансов, он просто видит, что красиво.

– Или замечает, когда свет гаснет!

– Да, да, да! «Темновато что‑то стало!»

Назад
СМИ о насвсе
Ближайшие спектакли
16+

Театральное агентство ART PARTNER
Романтическая трагедия
А.Иванов
Режиссёр – Данил Чащин

Продолжительность - 1 час 35 минут (без антракта)

Как вернуть доверие? Как понять и услышать друг друга?
Как восстановить разрушенные отношения с детьми и что значит любить их?


Мать с сыном живут в обособленных мирах и почти не разговаривают. Пытаясь наладить отношения, Мать начинает общаться с ним в соцсети с фейкового аккаунта от имени его ровесницы. Этот интернет-диалог затягивает обоих – они начинают жить в двух реальностях. В одной -  глухая стена и одиночество, в другой – иллюзия идеального мира, в котором они обретают то, чего им так не хватает в жизни. В результате Сын влюбляется в виртуального аватара Матери, не зная, что это она. Но… тайное становится явным…

В этой истории многие узнают себя. Вечные проблемы и вечные вопросы.  Драматург Андрей Иванов и один из самых известных театральных режиссеров Данил Чащин не предлагают готовых рецептов, но каждому их нужно найти самому.

Постановочная группа:
Режиссер – Данил Чащин
Художник – Дмитрий Разумов
Видеохудожник - Дмитрий Иванченко
Художник по свету – Сергей Скорнецкий
Хореограф - Шарøйко
Автор – Андрей Иванов
Продюсер – Леонид Роберман

Премьера состоялась 18.04.2023 г.

 

Подробнее
12+
Family drama (камерная сцена\средний формат)
С. Стивенс (по роману М. Хэддона)
Режиссёр – Алексей Ермилышев

По роману Марка Хеддона
Перевод Ольги Буховой

  • Продолжительность — 2 часа 40 минут (с антрактом) 
  • Роман Марка Хэддона «Загадочное ночное убийство собаки» стал в Англии бестселлером, а спектакль Королевского национального театра, поставленный Мэриэнн Эллиотт получил семь премий Лоуренса Оливье. Секрет успеха — сочетание детективной интриги, напряжения психологического триллера и особого взгляда на мир.
  • Главный герой – особенный подросток Кристофер, ребёнок с синдромом Аспергера. Люди с таким ментальным расстройством по-своему воспринимают мир - замкнуты в себе и с осторожностью, даже страхом относятся к окружению. 
Как устоять в мире, полном предательств и обмана? Как найти свое место? Как верить людям? Как найти любовь? Эти же вопросы задаём себе и мы, когда находимся в сложной переходной ситуации, аутизм Кристофера в спектакле – лакмусовая бумажка человеческой психики. Чем больнее для его чистого созерцания и оголенного восприятия эти вопросы – тем значительнее поиск ответов. 
Заставляет выйти мальчика из своего внутреннего укрытия загадочное происшествие – убийство соседской собаки, его он намерен расследовать. Кстати, в спектакле задействована собака режиссёра - чёрный лабрадор по кличке Рэй. С этого начинаются приключения Кристофера, которые сталкивают его с алогичным эмоциональным миром взрослых, и помогают случайно раскрыть семейную драму.

_-_.jpg
Алексей Ермилышев, режиссёр спектакля: 

«Главный герой Кристофер –  проекция на все человечество. То есть мы где-то внутри себя сами такие же. Мы чего-то боимся. Он тоже боится, только у него это сильнее выражено. Каждый из нас в какой-то степени особенный. Кристофер, например, имеет много страхов и в конце концов побеждает их, доказывая всем нам, что бояться бессмысленно. Многое в спектакле решено визуально, а не текстово».


Режиссёр Полина Золотовицкая (г. Москва): «Мне понравилось. Это очень хороший материал. Сильная история, которая не может не трогать. Особенно когда она трогает и самих артистов. Они искренни, и это передается залу. Я видела, как люди плакали. А еще очень хорошая актерская работа М.Кузьмина.»

Николай Песочинский, театральный критик (г. Санкт-Петербург): «Смотрится на одном дыхании, потому что это действительно хороший театр. Сделанный на очень сложном материале на очень сложные темы. Художественно здесь ходят по лезвию ножа. Если шагнут вправо – будет душераздирающе искусственная мелодрама со слащавостью. Влево - бесчувственное обозначение. А здесь удаётся пройти по этому лезвию с позитивным результатом. Никогда не забуду образ, найденный Михаилом. Спектакль производит человечески огромное впечатление – заставляет более по-доброму что-то сделать. Хочется спасти лишнюю собаку, добрее относиться к людям с особенностями, детям, старикам... Безусловно, эта постановка пробуждает лучшее и побуждает к лучшему. Я много видел проектов инклюзивных, и тема особенных детей для меня не в новинку. Потому я не сквозь сентиментальность оцениваю. Спектакль действительно состоявшийся».

*Эксперты IX театрального фестиваля «Ваш выход!» присудили исполнителю роли Кристофера (Михаил Кузьмин) победу в номинации «Лучшая мужская роль»

*Спектакль победил в номинации «Приз зрительских симпатий» на престижном фестивале «Уроки режиссуры. Биеннале театрального искусства» (Москва, 2019 г.)

*Спектакль стал дважды лауреатом 13-го Всероссийского театрального фестиваля "Актеры России - Михаилу Щепкину" (Белгород, 2026 г.): дипломы актерскому составу "За гармонию актерского состава" и Михаилу Кузьмину "За открытие внутреннего Космоса особых людей"



СМИ о спектакле:
Театральный критик Лариса Каневская: о «Загадочном ночном...» на Биеннале театрального искусства-2019
Газета «Архангельск»: При чем здесь убитый пудель?
Газета «Бизнес-класс»: Премьера на камерной сцене: геометрия «особенного» человека
«Регион-29»: Человек дождя в чертогах разума: архангельский драмтеатр впустил и выпустил в мир «особого» подростка
Бел.ру: "Странно ведут себя все": как Архангельский театр перевернул сознание белгородцев
Премьера состоялась 24 ноября 2017 года

ВНИМАНИЕ! Во время действия спектакля для создания различных сценических эффектов используется дым-машина. Просим учесть эту информацию, планируя посещение данного спектакля.

Сценография – Алексей Ермилышев
Музыкальное оформление – Михаил Кузьмин
Художник по свету – Максим Надеев 
Хореография и жанровая пластика – Ольга Мурашова 
Видеохудожник – 42 design commune (Виктор Тяпков, Мария Балашева) 

Спектакль ведет Ирина Варенцова

*** В ходе постановки и репетиций спектакля ни одной собаки не пострадало!

Подробнее
12+
Творческая встреча с писателем Владиславом Поповым, презентация книги «Мама, мамочка и я»
(поэт, прозаик, председатель Архангельского регионального отделения Союза писателей России)
Подробнее