Источник: СТОЛЕТВМАКОНДО: голова кругом. Дождь и бабочки. Архангельские хроники Макондо
Автор: Наталья Анисимова

Титанически сложно в театре взяться за глыбу Маркеса. «100 лет одиночества» – призрачный роман написанный прозой, но, считай, поэтическим верлибром, с явным выходом в иные измерения, со сгущенным и разреженным временем, зеркальным тоннелем из одноименных героев, с минимумом диалогов и непрекращающимся трансцендентным дождем.

Всегда будет звучать: «Это не та Ремедиос, не тот Аурелиано, разве такой Хосе Аркадио, а где Фернанда, почему нет такой-то сцены…» А почему, а почему, а почему… Ведь на спектакле нет случайных зрителей. Приходят те, у кого книга лежала под подушкой, те, кто знает роман назубок.
Но кто не рискует, для того не светит колумбийское солнце.

Андрей Тимошенко, режиссер Архангельского драматического театра имени Ломоносова, не побоялся прикоснуться к великому. Не побоялся объять то, что кажется невозможно необъятным. За основу спектакля постановщик взял историю Урсулы Игуаран и Хосе Аркадио Буэндиа, противоестественный кровосмесительный союз которых основал Макондо и породил семь разветвленных поколений, часть из которых стала героями СТОЛЕТВМАКОНДО.

Молекулярная ткань спектакля состоит из магической пряной маркесовской литературной плоти, могучей густой и бесстыдной чувственности, алхимических опытов, любовных опытов, жгучей ненависти, крови и войны, смертей и рождений и необъяснимого метафизического одиночества каждого из героев, столь плотного и осязаемого, что до него можно дотронуться рукой.

Полная чернота и полый квадрат сцены, внутри которого расставлены черные крутящиеся стулья. Расставлены так, чтобы не задевать коленями соседей и крутиться на все 360 градусов. По центру черного зрительского «зала»-ямы – нечто, укрытое черным бархатом. Что под ним? Сверкающая глыба льда. Того самого, который принес в Макондо цыган Мелькиадес в черной, как вороново крыло, шляпе, и тот самый, о котором вспоминает полковник Аурелиано Буэндиа в ожидании расстрела на рассвете.

По периметру – спереди, сзади, справа, слева, на узких черных высоких помостах – находятся актеры и происходит действие. На билетах не указаны места, так как не имеет значения, где сидеть. Здесь нет партера, нет задних рядов. Актеры движутся по кругу по часовой стрелке и против неё, как бы затягивая в некую невидимую, но ощутимую энергетическую черную дыру. Время будто пульсирует, сжимается и расширяется, на сцене одни рождаются, другие умирают, третьи возносятся, четвертые сходят с ума. Физические четыре часа превращаются в целых сто лет.

Герои, погруженные в свои страсти, открытия, переживания, раздумья, победы и ошибки в абсолютно космических чернилах пространства кажутся бесконечно одинокими. Единомоментно это и человеческие жители несуществующего, сотворенного фантазией Маркеса Макондо, и крошечные искры из звездного мириада человеческих жизней, прожитых на этой Земле за время существования Вселенной.

Чтобы четыре часа держать зрителя в хватке перманентного напряжения, режиссер использует разные приемы – шокирующие и провокационные, вызывающих и смех, и остолбенение, кукольную анимацию, цирковые трюки, «черные ящики», тактильные звуки, латинскую музыку, песни и порхающих бабочек.

Спектакль начинается с расстрела полковника Аурелиано Буэндиа, свадьбы двоюродных Урсулы и Хосе Аркадио, плюшевых красных бойцовых петухов и копья в сердце Пруденсио Агиляра. Ребекка будет есть землю, Амаранта варить отравленный кофе, малышка Ремедиос играть в куклы. Пилар Тернера сделает из Хосе Аркадио мужчину, отвергнутый Пьетро Креспи вскроет вены, а 17 женщин родят полковнику 17 детей.

Трудные, но сладкие роли: Хосе Аркадио Буэндиа (Дмитрий Беляков), Урсула (Мария Беднарчик), полковник Аурелиано Буэндиа (Иван Братушев), Хосе Аркадио (Джамбулат Багов), цыган Мелькиадес (Александр Субботин), Амаранта (Татьяна Сердотецкая), Ребекка (Мария Новикова), Пьетро Креспи (Николай Варенцов), Пилар Тернера (Нина Няникова), Пруденсио Агиляр (Александр Зимин), Ремедиос (Екатерина Зеленина), Ремедиос Прекрасная (Анастасия Волченко).

Спектакль заканчивается натуральным дождем в Макондо, который «шел четыре года и одиннадцать месяцев». Но заканчивается ли вообще эта история? Не продолжается ли она где-то в четвертом измерении и сердцах восхищенных зрителей?