Автор: Андрей Петров
Фото: Екатерина Чащина
Источник: https://vk.com/arhdramaru?w=wall-82856530_28653

Возможно ли сыграть стихи? Можно ли визуализировать поэтические образы без смыслового и выразительного ущерба? И, наконец, мыслимо ли выстроить логику драматического представления из стихов и документов? Новый спектакль Андрея Тимошенко положительно отвечает на все эти вопросы. По признанию режиссера, он впервые обращается к жанру поэтического представления, однако он не мог его не сделать. После постановки спектакля "Доктор Живаго" по великому роману великого поэта ему стало важно прикоснуться к судьбе самого Бориса Пастернака, в которой этот самый роман сыграл роковую роль.

После выхода романа, после присуждения его автору Нобелевской премии началась жестокая травля писателя. "Я не читал роман, но я его осуждаю", - пожалуй, самое мягкое, что довелось прочитать и услышать Б. Пастернаку. Оголтелое осуждение, клеймение, гонение, конечно же, приблизили физическую гибель поэта. Элементы травли - атрибуты смерти. На этом выстраивается сюжет спектакля "Поэт и Смерть". Смерть в нем представлена бездушной машиной, которая стремится перемолоть, уничтожить, свести на нет Поэта. Смерть пришла погубить вздыбленного, опутанного веревками Поэта. Она изрыгает проклятья, цитируя глумливые критические статьи, забрасывает Поэта мягкотелыми тряпичными куклами, воспроизводя гневные высказывания так называемых простых людей. Поэт какое-то время молчит, но потом начинает читать стихи, и происходит невероятное. Смерть, явившаяся к Поэту в образе истерично-фанатичной номенклатурной советской дамочки, проникается чувствами Поэта, выраженными в поэтических образах его произведений, познает вкус, цвет, запах, звук жизни и превращается в просто женщину, оплакивающую возлюбленного - свою же жертву.


Такой выстроился сюжет, но не это главное в этом насыщенном спектакле. Поэтические образы нашли адекватное воплощение в изобретательной театральной образности. Актер не просто читает стихи, он проникает в саму их сущность и наполняет их самим собой. Важно, что это тот же актер Дмитрий Беляков, который играет Юрия Живаго в спектакле по роману Б. Пастернака, он же сделал инсценировку для нынешней постановки "Поэт и Смерть", к тому же сам он является поэтом.

Чудо поэзии в том, что порой непонятно, как, откуда, почему появляется тот или иной образ, завораживает, притягивает, мучает или услаждает. Подобно этому рождается театральное чудо. Одним из активно действующих лиц спектакля становится черный сценический кабинет, его стены состоят из черных полос, сквозь которые появляются-исчезают предметы, стоит только погрузить в толщу стены руку. И ты, конечно, понимаешь, как это сделано: там, за стенами кабинета работают ассистенты, которые в нужное время в нужном месте подают актерам нужный реквизит. Но не хочется об этом думать. По-детски ожидаешь очередного чудесного появления-исчезновения и воспринимаешь его как чудо.

Как тут не вспомнить удивительный спектакль, недавно побывавший на гастролях в Архангельске, "Комната Герды"! Актер-кукольник, играющий роль Комнаты, в финале выходит на поклон вместе с актрисой, работающей в живом формате. Здесь такого не происходит: таинственные служители чуда остаются таинственными.

Даже то, что происходит на глазах у зрителей, хранит много всего таинственного. Дело в том, что основу сценографии составляет такой пластичный материал, как бумага. Сцена буквально завалена белой скомканной бумагой. Получилось символично, ведь скомканная бумага олицетворяет и творческие муки художника, и злые пасквили его обвинителей.

Бумага характерно шуршит, создавая своеобразное шумовое оформление спектакля. Из бумаги можно выстроить различные рельефные сооружения, под бумагой можно много чего обнаружить, если ее разгрести. Да что там, заваленный бумагой оказывается главный герой в начале представления.


А ещё важными атрибутами образного ряда спектакля являются разного рода светильники: свечные фонари, настольные и подвесные лампы. Так, настольные лампы стоят по периметру сцены, их методично зажигает Смерть, направляя на Поэта, уподобляясь при этом следователям, пытающим заключённых. Подвесные лампы раскачиваются, колеблются, кружатся - получается очень эффектно. К тому же жанр спектакля обозначен так: "стихи, отраженные светом". И они, действительно, отражаются, насыщаясь сценическими метафорами.

Вещный мир спектакля разнообразен, он вызывает разные чувства, ассоциации, рождает аллюзии. Вот светло-коричневая казённая папка с крупной надписью "Дело". Яблоки, с грохотом падающие сверху и раскатывающиеся по сцене. Это и символ познания чего-то неизведанного, но и символ жизненных сил, хотя в спектакле яблоками манипулирует Смерть. Ветки вербы, символизирующие воскресение Христово. Засушенные травинки как закладки в книге. Чай в стаканах с подстаканниками. Стремянка. Кувшин с водой, таз, полотенце, их использует Смерть, омывая ноги Поэту. Краска и кисть. Песок. Чёрное прозрачное полотнище. Птичьи клетки, в которых томятся книги. Сами книги, которые можно читать, гадать по ним.
На сцене два персонажа - Поэт и Смерть (в ее роли Мария Беднарчик). Вспоминается другой спектакль Андрея Тимошенко "Русская народная почта", в котором монолог главного героя тоже сопровождает Смерть.
В предпремьерном интервью режиссер говорил о "Поэте и Смерти": здесь важно не столько понимать, сколько чувствовать. Что ж, здесь есть что прочувствовать, даже предчувствовать, есть чему посочувствовать.