Занавес открывается. Вернее, его резкими отработанными движениями под механический стук каблуков открывает женская рука. Сначала не верится, но это и есть та самая Смерть... 

В этом спектакле не будет крестов, косы, чёрного балахона и других неизменных стереотипных атрибутов Уводящей, прочно закрепившихся в культурном коде. Вместо них — отглаженный строгий костюм, плотные чёрные очки и бумажная папка в руках. 

Эта Смерть сурова и неумолима. У неё нет даже своего голоса — устами Смерти на протяжении спектакля говорят члены союза писателей, партийные деятели, рабочая молодёжь. Все, кто Пастернака ненавидят, травят, презирают и осуждают «даже не читая». Сгусток желчи, собирательный образ всего плохого.

За занавесом — море скомканных листов бумаги, настоящий кошмар экоактивиста. То ли в чистилище, то ли в комнату творца с несгоревшими рукописями Смерть является, чтобы забрать Пастернака. Совершенно потерянный, он молча слушает свой обвинительный приговор, смесь канцеляризмов газетных сводок и сухих партийных речей, и пытается что-то высмотреть, высечь в темноте. Вспоминает прошлое? Думает о принятии конца?

С помощью поэзии Пастернак вступает с Уводящей в диалог, делится воспоминанием и показывает краски жизни. Рассказывает о февральской метели и солнечном свете, цвете глаз любимого человека, запахе вербы и вкусе свежих яблок. И рядом с ним даже она начинает рисовать красками, играть как ребёнок и даже напевать мелодию, вторя музыкальной шкатулке.

Несмотря на сопротивление, Смерть проникается этой жаждой жизни, начинает испытывать эмоции благодаря таким простым вещам. Но финал неизбежен, как его не отсрочивай.

Расстаются поэт и Смерть уже равными. Кто-то может вверить спектаклю слишком мелодраматичный финал — они по очереди читают друг другу строчки из томика стихов, Смерть прижимает книгу к груди и плачет над обведённым человеческим силуэтом с пририсованными крыльями. В ней нет уже и тени образа, будоражившего в самом начале. Даже отчего-то жаль.

Неоспоримые достоинства спектакля — наполненность символами. Каждый предмет, каждое движение что-то значит. От резкого взмаха женской рукой с зажигалкой «Зиппо» до цвета краски, которой рисует писатель. С помощью бумаги создаются интересные сценографические образы. Она становится и холстом для рисования, и бельём, сохнувшим на верёвке, балетной пачкой и снежными хлопьями.

Сложно сказать, поймёт ли все символы и метафоры неподготовленный зритель, не знакомый ни с творчеством, ни с биографией писателя. Но пищу для размышления и мотивацию к ознакомлению с произведениями Пастернака, дабы в следующий раз всё прочитать, он получит точно. Как и удовольствие от действительно тонких и эмоционально проработанных мизансцен.