«Аджапсандал» в двух действиях – именно так в программке к спектаклю обозначен его жанр. Существует легенда, что это грузинское блюдо наподобие овощного рагу изобрели высоко в горах: на костре готовили баклажаны, паприку, а затем смешивали с травами и специями. Пожалуй, архангельской «Хануме» эта гастрономическая метафора действительно подходит как нельзя лучше, и театр заранее готовит к ней зрителя, чтобы перед спектаклем он смог узнать о свойствах готовящегося для него блюда.

Как говорят, в каждой семье существует свой, особый рецепт аджапсандала, передающийся от старшего поколения к младшему. Так и современные зрители через постановку Архангельского театра драмы знакомятся с известным водевильным сюжетом Авксентия Цагарели, который старшее поколение зрителей хорошо помнит по знаменитому спектаклю Георгия Товстоногова в БДТ, снятому в 70-е годы для телевидения. Музыкальная комедия в адаптации Бориса Рацера и Владимира Константинова — о любви, свадьбах и соперничестве харизматичных свах Ханумы и Кабато - в современной интерпретации начинает звучать более иронично и становится своеобразным путеводителем по миру Грузии, каким он видится неискушенным путешественникам с большой дистанции.

Спектакль начинается с того, что современные русские туристы с яркими разноцветными чемоданами попадают самолетом Архангельск – Тбилиси в некий вымышленный мир, похожий на сон или игру, где разворачивается история о борьбе двух свах за устройство женитьбы незадачливого и совсем не молодого жениха – князя Вано Пантиашвили (Александр Дубинин). Однако этот ход становится скорее механическим способом связать прошлое и сегодняшний день, традиционный сюжет и новый взгляд на него. В течение спектакля эта группа туристов (Мария Новикова, Екатерина Зеленина, Вадим Винтилов и Александр Зимин) будет лишь время от времени появляться между выстроенными на сцене горами-пирамидками, размахивая селфи-палкой и всячески демонстрируя восторженность от встречи с экзотическими реалиями «сказочной страны».

Только в финале первого действия зрителей ждет сюрприз: туристы вместе с хозяевами-грузинами споют о том, как «у любви у нашей села батарейка». И, в общем-то, совсем не важно, когда и в каких обстоятельствах эту песню петь – она градус настроения публики поддержит в любом случае.

Итак, зрителям предлагают хорошо известный сюжет в новой подаче. На самом деле, ничего нового ни про героев, ни про самих себя мы, скорее всего, не узнаем, но совершенно точно «выпадем» на какое-то время из реальности, наблюдая за нехитрой интригой, весельем и легким хулиганством, происходящими на сцене. Всё здесь – условность и шутка, в том числе и грузинский колорит (сценография Андрея Тимошенко). Это и смешные, мохнатые белые и черные овцы, появляющиеся под громкое блеяние на сцене в виде целой отары, и горы-пирамидки с лесенками, по которым перемещаются герои, и белые папахи и очень условные бурки, накинутые на плечи грузин и напоминающие узорчатые ковры…

По-настоящему заражают энергией мелодии современной грузинской группы Mgzavrebi, пользующейся большой популярностью и неоднократно выступавшей в Архангельске на фестивалях. Их песни с первых нот «попадают» в зрителей, и уже этого достаточно, чтобы мысленно перенестись с Грузию, несмотря на то, что актеры то «включают», то «выключают» свой нарочитый грузинский акцент.

О музыкальном разнообразии в спектакле можно сказать то же, что и об остальных его составляющих: все смешалось в этом аджапсандале. Мелодии композитора Гия Канчели, музыка которого звучала в знаменитом спектакле, здесь прозвучат лишь однажды. Зато будут зажигательные танцы под хит Freestyler (балетмейстер Анастасия Змывалова), сольный номер под французскую песню ZAZ Je veux в исполнении готовой на все ради успеха свахи Кабато (Мария Павлова) и лирическое отступление от самой Ханумы, которая неожиданно делится своими чувственными переживаниями через песню на стихи Михаила Матусовского и музыку Эдуарда Артемьева «Говори со мной до поздней ночи».

Заслуженная артистка РФ Елена Смородинова в роли свахи Ханумы – увлеченная своей игрой, азартная и лукавая, но не идущая напролом. В лирической песне под гитару она говорит о своих чувствах не напрямую, а через намек и подтекст, а в пути к цели для нее главное – артистизм и отношение к делу как к искусству. В отличие от Кабато, которая резко заявляет: «Будет свадьба – сдохну, но будет!», для Ханумы важна мягкая сила и интуиция. Интересно, что костюмы свах-соперниц решены практически одинаково, но отличает их золотой цвет отделки платья у Ханумы и серебристый - у Кабато (художник по костюмам Ирина Титоренко).

Со свойственной ей интуицией и выдумкой Ханума разрешает главный конфликт: помогает воссоединиться влюбленным - молодому учителю Котэ (Константин Мокров) и его ученице, купеческой дочке Соне (Татьяна Сердотецкая), «организует» две свадьбы (и наивный, нелепый в невозможности устроить свою собственную жизнь князь не остался без невесты), а вдобавок и свою собственную.

Кажется, что в этом ей помогает еще один персонаж из волшебного мира – огромный орел, который все время присутствует рядом, с любопытством наблюдает и оценивает происходящее, очень правдоподобно, по-птичьи наклоняя голову и взмахивая крыльями, а то и дирижируя хором и вытанцовывая по сцене (сложно догадаться, что в костюме орла – Мария Беднарчик).

Есть в спектакле еще один персонаж, появляющийся как будто из прошлого: старейшина с изогнутым посохом в руке (Наталия Латухина) медленно проходит по сцене, останавливается и изрекает после очередной сыгранной сцены некие народные мудрости вроде: «Был бы мед – а муха из Багдада прилетит», «Когда стадо повернется – хромой баран впереди окажется». Переводит «с грузинского на русский» следующая за ним по пятам овца, о чем можно догадаться по деталям ее очень условного костюма (Марина Макарова).

В финале старейшина перед закрытым занавесом читает знаменитое стихотворение Григола Орбелиани, которое в спектакле БДТ звучало в исполнении самого Георгия Товстоногова: «Только я глаза закрою – предо мною ты встаешь! / Только я глаза открою – над ресницами плывешь…» Кажется, что это своеобразный мостик из прошлого в настоящее, немного грустный привет уходящей эпохи в новой, все перемешавшей реальности.