Источник: И неотвратим конец пути...
Автор: Влад Васютин

Из пяти спектаклей, привезенных в Москву на излете лета Архангельским театром драмы им. М. В. Ломоносова (он впервые удостоился таких масштабных гастролей в столице), я посмотрел четыре. На показ пятого — «Мастер и Маргарита» — не попал, поскольку надо было улетать в отпуск, на море, где я и пишу сейчас эту колонку и почти ежевечерне хожу на спектакли Сухумской Русдрамы им. Фазиля Искандера. Но это тема уже для следующего текста.

Ни один из гастрольных спектаклей архангелогородцев не был поставлен по «нормальной» пьесе: показали поэтическую композицию, объединившую две поэмы Александра Твардовского — «Василий Тёркин» и «Теркин на том свете», и четыре инсценировки сложной, многослойной и густонаселенной прозы. Кроме упомянутого романа Булгакова, переносу на подмостки подверглась современная классика: «Сто лет одиночества» Маркеса, «Две зимы и три лета» Абрамова и пастернаковский «Доктор Живаго».

Театральная версия скандально известного романа, рекламным слоганом которого можно сделать легендарную фразу «Не читал, но осуждаю», мне показалась наиболее интересным из увиденного. Не сразу, но захватила, втянула.
«Доктор Живаго» — не самая удобная книга для постановки. Впрочем, подобное можно уверенно сказать о многих прозаических произведениях, адаптируемых для сцены. Разве Толстого или Достоевского легче инсценировать? И всё равно роман Пастернака — особый случай. О нем почти все слышали, но мало кто читал или дочитывал до конца.

Его недолюбливают. Его считают переоцененным и даже слабым, неудачным, признавая высочайшее качество сопровождающих прозу стихов. Ну, а главная опасность в том, что текст «Доктора Живаго» все-таки плохо пригоден для театра. Он несценичен. Даже антисценичен. Он «сонный». Он «неправильный» по композиции.

«Все разговоры героев-интеллигентов — или наивная персонифи­кация авторских размышлений, неуклюже замаскированных под диалог, или неискусная подделка. Все «народные» сцены по языку почти фальшивы» — писал драматург Александр Гладков.

С ним солидарен другой современник автора, прозаик и поэт Варлам Шаламов, отметивший в письме Пастернаку: «Ваш язык народа — все равно, рабочий ли это, крестьянин ли или городская прислуга, — Ваш народный язык — это лубок, не больше. Кроме того, у Вас он одинаков для всех этих групп, чего не может быть даже сейчас, а тем более раньше, при большей разобщенности этих групп населения».

Не потому ли «Доктор Живаго» так редко появляется на афишах? Да почти и не появляется. Если говорить про Москву, то можно вспомнить нашумевшую постановку Юрия Любимова в Театре на Таганке (1993) и довольно кисло встреченный критикой пятичасовой спектакль Евгения Каменьковича (2021) в Мастерской Фоменко.

«Живаго» в театре — раритет, но кто не знает про американский фильм 1965 года с Омаром Шарифом и Родом Стайгером, удостоенный пяти «Оскаров»?! А кто-то осилил и 11-серийный отечественный сериал 2005 года с Олегом Меньшиковым и Олегом Янковским.
Поэтому внимание к версии архангельской труппы было вполне объяснимо.

Андрей Тимошенко выступил в этом спектакле в трех лицах — как драматург, режиссер и сценограф. Декорация, в отличие от текста и режиссуры, лаконична — это наклонная деревянная платформа, которая постоянно трасформируется благодаря проёмам и меняется за счет световых эффектов (художник Ольга Раввич). На этом подиуме, напоминающем работы русских супрематистов, разворачивается жизнь врача и поэта Юрия Живаго от детства до смерти, в условиях тотальной несвободы, любви и надежды, и жизнь России в переломные, хаосные моменты её истории — Первая мировая, революция, Гражданская война. Жизнь, подтверждающая, что «взрослый мужчина должен, стиснув зубы, разделять судьбу родного края». Жизнь, которую режиссёр предельно наполнил метафорами, символами и смыслами. Не зря про Тимошенко говорят, что он работает в жанре «театр художника».

Описывать и перечислять постановочные решения и находки можно долго. В одних случаях они восхищают своей образностью — как лопата вместо винтовки, а в других удручают чрезмерной простотой, иллюстративностью, наивностью и даже банальностью — как неизбежные хлопья снега...

Знаю зрителей, которые этот спектакль не приняли, ушли в антракте, но меня три часа двадцать минут, проведённые вместе с талантливым актерским ансамблем АрхДрамы, впечатлили. И даже подумываю уже о поездке в Архангельск.