Кто такой Юрий Живаго? Что это за человек?

Юрий Живаго — это человек, которому «нет места» в этом мире. В этом его уникальность, беда и главная черта в портрете личности. Он способен принять эту жизнь такой, какая она есть: со всей жестокостью, безумием, низостью и кровавой борьбой за существование. Он один из тех, у кого хватило сил на то, чтобы пройти свой путь, не свернув, не в обход, а глядя прямо в глаза изворотливому, страшному и стихийному миру. Пропустить его через себя и остаться человеком.

Почему главный герой романа Пастернака — поэт?

Юрий Андреевич удивительным образом даже в смерти видит красоту. Например, мелкие брызги крови, оставшиеся после самоубийства Стрельникова, скатались со снегом в красные шарики и были похожи на ягоды замёрзшей рябины. Как это может быть? Это поразительно. Взгляд на окружающую реальность сквозь поэзию. Мне кажется, именно эта особенность восприятия жизни стала тем «позвоночным стержнем», опираясь на который, Юрий Живаго смог пройти сквозь войну и революции, не сгибаясь под давлением времени, сохранив верность своим убеждениям и стойкость ко всем внешним, насильно ломающим дух событиям.

Зрители часто отождествляют актёра с ролью, которую он исполняет на сцене. Где находятся точки соприкосновения реального человека, актёра Дмитрия Белякова, с персонажем романа Юрием Живаго? Какая грань личности этого героя оказалась наиболее близкой и родной?

Для зрителя герой на сцене должен стать живым, не казаться «музейным экспонатом». Поэтому в работе над этой ролью мы пытались отыскать точки соприкосновения персонажа с актером. Задолго до начала работы над спектаклем «Доктор Живаго» я увлёкся написанием стихов. Это было моим хобби. И сейчас это время можно считать частью большой домашней работы над будущей ролью. Хотя, повторюсь, в то время в планах театра ещё не было произведения Бориса Пастернака.

Свои стихи я никоим образом не ставлю в один ряд с творениями великих русских поэтов. Для меня это лишь попытка выразить или рассказать о себе с помощью рифмы, попробовать просуществовать в других ритмах, выпустить и рассмотреть свои мысли чужими глазами, услышать их мелодию, произнося вслух. Читая стихи настоящих поэтов, можно услышать музыку их жизни, чувств, мыслей, а главное — почувствовать их через самого себя, открыть хранящиеся в себе самом вот эти «вкусовые рецепторы души».

Чего в «Докторе Живаго» больше — поэзии или прозы? Что потерял бы роман Пастернака, не будь в нём стихов?

На мой взгляд, этот роман написан в двух вариантах: прозой и стихами. Легко можно взять стихи Юрия Живаго и поставить спектакль исключительно на их основе. Это будет полноценная история, в которой всё понятно, лаконично, точно, тонко и наполнено изысканной музыкой стихотворной красоты. В свою очередь можно не брать в союзники поэзию, а попытаться прозой рассказать эту объемную, сумбурную, перекрестную, живую историю доктора Живаго. Но и в таком варианте проза будет звучать белым стихом. Фразы в романе построены так изысканно, выверенно, поэтично, что, произнося их, наслаждаешься вербальной мелодией не только предложений, но даже звукосочетанием следующих друг за другом слов. В сочинении спектакля мы старались создать и сами с головой окунуться в атмосферу поэзии. В романе она звучит буквально во всём: в бытовых заботах, борьбе за жизнь, жажде власти, ужасах войны и революции, человеческих бедах и радостях. Мы хотели выразить жизнь людей через метафору, символ, передать видение и ощущение мира глазами, мыслями и словами поэта.

Как бы вы описали пастернаковский язык? В чём его особенность и сила?

Нынешняя речь, на мой взгляд, теряет свое богатство, широту выражения мыслей. Мы сами того не замечаем, как «вкусовые рецепторы души» утрачивают возможность почувствовать в полном объёме гамму русского языка, где в каждом слове заложена энергия, имеющая диапазон от уничтожения до возрождения. Но если в арсенале скудный запас слов и выражений, перемешанных с английскими, матерной бранью, сокращениями, обрезанными до нескольких букв, мы, сами того не замечая, упрощаем и сжимаем этот объём самовыражения, который в нас заложен самой природой. Обращение к литературе такого уровня, как роман «Доктор Живаго» и, безусловно, к поэзии Пастернака, вдруг удивительным образом вскрывает застывшие и скованные слои ощущений, чувств и, будто соком лекарственного растения, пропитывает и возвращает к жизни нашу скудеющую и высыхающую душу.

К чему готовиться зрителю? Чем спектакль удивит, обрадует или даже возмутит?

Если попытаться как-то настроить зрителя на постановку, я бы порекомендовал не читать заранее роман. А если уже сделали это, то на спектакле постараться абстрагироваться от великого текста Пастернака. Мы не ставили перед собой задачу подробно охватить все события, но пытались передать наше впечатление и ощущение от романа. Поэтому некоторые сцены выпускали и заменяли текст пластическими рисунками. Если чуть приоткрывать завесу тайны перед премьерой, могу сказать, что удивит многое — от звучания до пластического решения.

Мы видим, что зритель
сейчас соскучился по театру

Сергей Самодов

директор Архангельского театра драмы 
им. М. В. Ломоносова, о новом сезоне

Новый сезон Архдрама открывает серьёзным материалом — спектаклем «Доктор Живаго» (реж. Андрей Тимошенко), и настраиваемся на «время живаго» — готовим много живого материала, который, мы надеемся, будет откликаться, будоражить, побуждать искать ответы на вопросы о мире и себе самих.

Во-первых, нашего зрителя ждёт шесть интересных премьер. Начнём с «Доктора Живаго» режиссёра Андрея Тимошенко, к новогодним праздникам подготовим две детские классические истории: «Красная шапочка» (реж. Андрей Гогун) и «Том Сойер» (реж. Михаил Кузьмин). В 2022 году мы представим свежее прочтение грузинской комедии «Ханума» и серьёзную польскую драму «Наш класс», которые готовит режиссёр Михаил Кузьмин. Кроме того, в работу пошли все три эскиза лаборатории молодых режиссёров «Рыбный обоз». Это «Сказка об Одиссее», «Метаморфозы», и вот сейчас будет выпущен третий спектакль — «Прометей».

Во-вторых, на нашу сцену мы пригласили несколько экспериментальных спектаклей. Для зрителя они станут столкновением с новым, совершенно непривычным способом взаимодействия с театром. Мы готовы к тому, что в итоге эти работы могут не принять или не понять. Но мы всё равно хотим дать возможность соприкоснуться с этими творческими высказываниями.

Таким будет спектакль-playbook (общее место), в котором не будет ни артистов, ни сцены, ни декораций, а всё действие заменят записи дневника. Таким будет и спектакль без актёров «Sender unknown» («Отправитель неизвестен»), который мы покажем весной. Это спектакль, который может вообще не начаться, а может продлиться до трёх и более часов — всё будет зависеть от самих зрителей.

В-третьих, мы продолжаем активно взаимодействовать с федеральной программой «Большие гастроли», в рамках которой мы на несколько дней в октябре поменяемся сценами с театром Ижевска. 18 октября мы окажемся в Москве, где покажем «Загадочное ночное убийство собаки». А в ноябре планируем представить московскому зрителю «Сказку об Одиссее».

Мы видим, что зритель сейчас соскучился по театру. Это говорят цифры и аналитика покупки билетов, в том числе и по «Пушкинской карте». И мы рады, что нам есть, что предложить — достойные работы, интересные исполнители — много того, что принято называть must see. +