Алексей Марусов "ХОЛОДЕЦ"
Архангельский театр драмы им. М. Ломоносова (Абрамовский зал), 2024.
Режиссер - Иван Братушев.

В Абрамовском зале театра построен помост, на который выходит пять дверей по количеству участников спектакля – это коммуналка, причем двери могут открываться по-разному: и традиционно, и как вертушка вокруг своей оси (художник-сценограф – Андрей Тимошенко). Перед сценой натянута бельевая веревка. Выходит старушка, несет в тазике выстиранное белье, развешивает его на веревке, это красные трусы с серпом и молотом и красные же рейтузы – чем не советский флаг (элементы красного еще не раз появятся в костюмах персонажей). В это время на трех экранах вверху демонстрируются кадры, на которых президент Горбачев слагает свои полномочия, а в Беловежской пуще объявляют о ликвидации СССР (художник мультимедиа – Александр Дроздецкий). Слышен удар курантов, бабулька вздрагивает, начинает истово креститься. Это сквозной персонаж представления Нина Акимовна (Нина Няникова, она же художник по костюмам). Бельевая веревка резко обрывается. Кончилась эпоха!

Так начинается спектакль «Холодец», жанр которого определен автором инсценировки и режиссером Иваном Братушевым как социальный калейдоскоп. В программке можно прочитать такие строки: «Колоритные характеры персонажей рассказов Алексея Марусова и их жизненные перипетии как яркие стеклышки калейдоскопа складываются в причудливые картины на фоне эпохи перемен». Как в калейдоскопе меняются образы героев, каждый актер играет по несколько самых разных ролей, моментально перевоплощаясь.

Вот утро в коммуналке: «Каждое буднее утро коммунальная кухня приобретала атмосферу общего молекулярного противостояния». Очередь в туалет, халаты, бигуди, треники с вытянутыми коленками, майки, тайные свидания, препирательства соседей перерастают в потасовку, «резались хлеб и пальцы спросонья, наступали ноги на ноги, сталкивались тазобедрия, ехидно приносились извинения», в общем, «утро проходило и в тесноте, и в обиде». Зазвучавшая с телеэкрана музыкальная заставка передачи «В мире животных» спровоцировала жителей коммуналки на романтический танец (балетмейстер – Анастасия Змывалова).

Но вот одно происшествие привлекает всеобщее внимание: Толика Караваева уличили в краже вареной картофелины из чужой кастрюли. Тут же последовало наказание – целый месяц мыть общий коридор, который «начинался в прихожей, а заканчивался где-то под Туапсе». Итак, главный герой первой части спектакля – опустившийся интеллигент Толик Караваев (Артур Чемакин), резонер, бьющийся «о стену местного непонимания», излишне грамотный, но бедный, а потому горько оплакивающий свою незадачливую судьбу. Крупно заработал он в первый рабочий день на кладбище, куда его пристроил сосед, произнеся жалостливую проникновенную речь над могилой одного из покойных: «Мятежная душа уходит, нам оставляя пустоту». А потом вдохновенно исполнил легендарную песню: «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь».

Следующий герой представления – запойный сантехник Мирон Маслов (Артем Пребышевский) «от осознания безнадежности ближайшего займа» крикнул: «Господи! Не хочу пить! Исправи жизнь мою!» И случилось чудо: сами собой нашлись друг за другом три пятерки. Велико было искушение потратить их на спиртное: то тут, то там мерещились ему заветные бутылки с веселящей жидкостью. Однако невесть откуда взявшееся самообладание взяло верх, и Маслов решается потратить неожиданный Божий дар на покупку кастрюли, на стрижку, на предложение закройщице Райке «коптить небо совместно». Но кардинальные жизненные перемены не последовали, поскольку, чтобы привести мысли в порядок, была приобретена бутылка портвейна, а потом и вторая. И ни к чему оказались ни кастрюля, ни стрижка, ни Райка. От переполняющих его чувств самозабвенно спел Мирон песню о том, «Как мы на чертовом крутились колесе, а теперь оно во сне», сопровождая пение энергичным танцем.

А вот некрасивая девушка Люда по прозвищу «Ничего Страшного» (Анастасия Волченко) с остервенением трижды прокручивает кадры своего выноса из роддома в окружении счастливых родственников, вспоминает о том, как в детстве своим внешним видом распугала в парке белок, поскольку ей «досталось вечное бемольное выражение лица». Как будто слетела к ней с телеэкрана древнекитайская маска с жабой на голове, ставшая когда-то логотипом телекомпании «ВИД», она носит ее на груди, периодически напяливая на лицо. Мечтала Люда стать прокурором, чтобы всех красивых людей посадить в тюрьму, но стала раздатчицей супов в столовке. И тут-то она обрела любовь своей жизни в облике неказистого будьдозериста из Норильска Бориса, признавшегося ей: «Ты большая и добрая, Люд, как мой бульдозер». И побоку тогда томного «Джо Дассена» с плаката с его чувствительной французской песней.

И наконец, главный герой рассказа «Холодец», давшего название всему спектаклю, – живущий на Богом забытой окраине города доморощенный философ, «ревностный апологет минимализма», которого абсолютно устраивает его «индивидуальная безответственность», Жорка Вагин (Евгений Нифантьев). Он решил на свой день рождения приготовить холодец, для чего заказал другу свиную голову: «Примитивизм приготовления макарон заставляет топтаться на месте, а я за развитие». Однако холодец, в конце концов, сварит неутомимая и вездесущая Нина Акимовна, поскольку надо же ее как-то отвлечь от обрушившегося на нее горя вдовства: «Сейчас холодец сварит, а потом движок у моего мотоцикла переберем».

И вот все герои спектакля собрались вместе, чтобы отпраздновать Новый год, – поддерживают друг друга, спасают тарелку пресловутого холодца, поскольку с каждым ударом курантов то один, то другой стремится упасть, как подкошенный: «Но ведь держимся все-таки! Держимся!» А значит, всё будет хорошо. Продержимся еще! Таков вот социальный калейдоскоп.