Российская газета. Пожалеть Раневскую? Архдрама завершила гастроли в Петербурге и едет в Москву
Архангельский театр драмы им. Ломоносова уверенно завоевывает любовь двух столиц: с аншлагами прошли гастроли старейшего северного театра в Санкт-Петербурге, на очереди - Москва. Директор Архдрамы Сергей Самодов и главный режиссер театра Андрей Тимошенко побывали в петербургской редакции "Российской газеты".
Можно констатировать с точки зрения зрителей: первые большие гастроли Архдрамы в Петербурге прошли с успехом. А как ваши ощущения: ожидания - оправдались?
Сергей Самодов: С одной стороны, разумеется, есть какие-то коммерческие показатели - окупаемость, рентабельность и так далее, но с другой стороны - есть репутация. Конечно, нам важно заинтересовать петербуржцев, чтобы со временем у нас появился свой зрительский поток - из Санкт-Петербурга в Архангельск. Это, к слову, уже сработало в Москве, где мы два года назад были с гастролями в Театре Вахтангова. Кроме того, если после петербургских гастролей количество людей, которые узнают об Архангельском театре драмы и вовлекутся в нашу философию, станет больше, - нам будет проще и приятнее снова приезжать сюда.
Андрей Тимошенко: Признаюсь честно, у меня не было слишком больших ожиданий. Так было прежде и с Театром Вахтангова: август, центр Москвы - казалось, кто придет на театр из Архангельска? Думаю: пригласим родственников, друзей, да и ладно! Похожие ощущения были и в этот раз - нас в Петербурге не знают, здесь много своих театров… И, конечно, то, что нас так тепло, заинтересованно приняли, для меня было удивительно и приятно. Мы довольны гастролями. И я доволен тем, как работали артисты, потому что главный для меня показатель - это когда на собственном спектакле я становлюсь зрителем, отстраняюсь от происходящего на сцене. В Петербурге ловил себя на этом.
Как формировали гастрольную афишу? В ней соседствовали "Доктор Живаго" и "Дни Савелия", "Завтра была война" и "Спасти камер-юнкера Пушкина"…
Сергей Самодов: Мы исходили из того, что раз у нас есть пять дней, то хорошо бы не упустить ни одного и сыграть пять спектаклей. Причем - разных, чтобы максимально познакомить публику с нашим театром и репертуаром.
Андрей Тимошенко: Да, мы отбирали спектакли, которые могли бы показать "лицо" Архдрамы. И привезли наши топовые постановки.
Вечный вопрос о разнице между Москвой и Петербургом - ощутили вы ее как-то с точки зрения зрительского приема в двух столицах?
Андрей Тимошенко: Публика в Москве немножко другая. Мне кажется, что она искушеннее, но проще. А петербургский зритель покапризнее и попридирчивее. Вообще, конечно, публика зачастую неоднородна, и в Театре Вахтангова тоже это присутствует: есть вахтанговский зритель; есть случайные люди, которые гуляли по Арбату и решили зайти; есть поклонники моего творчества - и после успеха "Фауста", который я выпустил на вахтанговской сцене в минувшем сезоне, я это как-то особенно ощутил.
Между прочим, успех "Фауста" сработал и на "рекламу" нашего Архангельского театра! Когда я был членом жюри "Золотой Маски", мне было приятно, что меня узнавали в разных городах и говорили: "Вы же Архдрама!". Был горд за наш театр, с которым себя не разделяю. За эти годы мы срослись.
Вы привезли в Петербург "Вишневый сад". Нет у вас ощущения, что режиссеры не слишком часто стали вспоминать про эту чеховскую пьесу?
Андрей Тимошенко: Это странно - на мой взгляд, сегодня это самая актуальная пьеса. Почему? Она о нелюбви - о том, что происходит сейчас с нашей жизнью. Ведь очень многие повторяют слова о любви - к ближнему, к родине. А любви-то этой нет. И Чехов пишет именно об этом. Знаете, когда мне говорят: "Ой, у вас Раневская такая сволочь…", я отвечаю: "А вы почитайте Чехова!". У нас же в спектакле ничего не придумано.
Просто так получилось, что обычно эту пьесу ставят на хороших актрис, которые хотят пострадать. И это меня всегда категорически не устраивало. Я смотрю не на то, что думает или говорит Раневская, я смотрю на ее поступки. А что она делает? Приезжает продать имение и бросает на гибель людей, которые от нее зависят. Нет, она не "сложная и переживает", а просто алчная и похотливая женщина - и в чеховском тексте все это есть! Поэтому мы с Ниной Няниковой (исполнительница роли Раневской. - Прим. "РГ") решили даже ее немного наказать.
В финальном монологе, прощаясь, она присваивает себе текст Гаева: "В Троицын день я сидел на этом окне и смотрел, как мой отец шел в церковь…". Да, она показывает всем своим существом: "Я приехала только за деньгами, меня все тут раздражает, я хочу обратно в Европу". Но все-таки внутри у нее что-то болит! Этот момент обязательно должен был произойти.
Мне показалось, что в спектакле особо подчеркнуто то, что герои ничего не делают для того, чтобы спасти свое будущее. Этакая легкомысленность: сахарная вата, танцы, клоунские колпаки… Это ваше обращение и к нам сегодняшним? Чтобы что-то спасти - просто наблюдать и сожалеть недостаточно?
Андрей Тимошенко: Конечно. Это такой пир во время чумы. Когда все рушится, они живут одним днем, как бабочки. Но что потом? Принцип Раневской: урвать здесь и сейчас, прям на месте! Разве это не сегодняшний день? Вы посмотрите: в момент, когда продается сад и решается судьба имения, они зовут музыкантов и устраивают бал. Какая-то агония…
Более того, даже когда Вишневый сад продали, все еще можно изменить. Сад - это всего лишь деревья, но важнее - родные люди. Дочь, приемная дочь, брат, Фирс… Ну в конце концов можно эти деньги было взять и поделить. Но нет: она оставляет их без гроша, без дома. Все это - ее поступки. И мне ее ни капли не жалко.
Раневская - не "сложная и переживает", как часто думают. Она просто алчная и похотливая женщина. И в чеховском тексте все это есть!Сергей Самодов: И, конечно, не могу не обратить внимание - из зрительского кресла - на чеховскую реплику, которую повторяет Раневская, вернувшись из Парижа: "Видит Бог, я люблю родину, люблю нежно…". Сколько сейчас таких уехавших, которые тоже "очень любят родину" - вернее, говорят об этом. И рассуждают издалека: как бы обустроить Россию…
Андрей Тимошенко: Мы, кстати, когда с артистами читали пьесу, провели целое исследование - сколько раз герои "Вишневого сада" говорят слово "любовь" и целуются, это прям по ремаркам можно посчитать. Они же говорят об этом все время - а ничего этого на самом деле нет.
Изменившееся время, слом эпох - важная тема и в "Вишневом саду", и в вашем "Докторе Живаго". Насколько она болезненна - сегодняшние зрители, конечно, чувствуют на себе. Как выстоять в такие времена?
Андрей Тимошенко: В сущности, это ведь вопрос - как человеку остаться человеком? Время всегда - сложное. У каждого поколения - свое. Лично у меня - сейчас, может быть, самый сложный период за всю жизнь - из-за всего, что происходит сегодня с нашей страной. И я с грустью слышу, как среди молодежи многие (я же доцент кафедры режиссуры в "Щуке"), когда начались все эти сложности - СВО, культура отмены и так далее - истерически стали кричать, что "надо валить". Я их спрашиваю: а кому вы где нужны? Предмет нашего творчества - русский язык, что вы будете делать там, куда "свалите"?
У нас был режиссер, которого мы пригласили на постановку, и когда началась СВО, он мне позвонил и говорит: "Я не могу, у меня чернота перед глазами...". Все это, конечно, удручает. Я понимаю, что я более стойкий - все-таки жизнь прожита. И у меня есть прекрасный образец - моя бабушка Соня, которая дожила почти до ста лет, пережив голод, войну - с двумя детьми… Господи, да мы и близко такого не пережили! А у нее до последнего был ясный ум, она была очень верующим человеком, и вера ее спасла. В конце концов, что такое Родина? Это люди. Это земля, которую наши предки завоевывали и отвоевывали. Предать Родину - это предать своих. Это тема, которая меня очень волнует.
Вы уже упомянули, что входите в жюри "Золотой Маски". Главная театральная премия заметно развернулась в сторону региональных театров. Премию даже стали вручать не в Москве, а в регионах, стало гораздо больше номинантов из разных концов страны. А вы ощущаете реальную переориентацию театрального процесса?
Сергей Самодов: Кстати, в Петербург на гастроли я приехал как раз из Омска - после вручения премии "Золотой Маски". Действительно, есть ощущение, что возможностей проявить себя у региональных театров становится больше - их не "задвигают", на них смотрят и поддерживают. Например, в этом году в номинации "Современный танец" отметили спектакль "Контакты" Театра современного искусства из Краснодара - он совсем недавно образовался, и, конечно, это большое подспорье для молодого талантливого коллектива.
Андрей Тимошенко: Но есть еще один важный момент. Многие театры в отсутствие художественной идеи, которая должна объединять труппу, ставят своей художественной задачей получение "Золотой Маски". Это такая броня, "окончательная бумажка", как говорил профессор Преображенский. И происходит примерно так: в репертуаре одни комедии, но ради "Маски" театр приглашает известного режиссера и ставит один "серьезный", "масочный" спектакль. Потом, допустим, в кабинете руководства повесят на стенку "Золотую Маску" - говорит это что-нибудь об уровне театра? Конечно, сама по себе красивая маска в рамочке ничего не значит. Не она может быть художественной идеей для театра.
У вас в театре с кадрами все так хорошо - аж страшно. Молодые артисты, которые составляют костяк труппы - Нина Няникова, Дмитрий Беляков, Иван Братушев, Михаил Кузьмин - постепенно перешли в позицию "зрелых". На их место пришли молодые таланты. Где вы находите их в Архангельске - северная земля родит?
Андрей Тимошенко: По-разному. Во-первых, в Архангельске есть колледж культуры - понятно, что это не совсем тот уровень образования, который нам нужен, но и там попадаются люди с талантом. А в "Щуке", например, у нас был свой целевой курс. Что важно: очный. Вот Артем Пребышевский (который играет Лопахина) там очень вырос - а начинал со студии при нашем театре. Кого-то мы заманиваем, кто-то приезжает сам. Кстати, у нас в отличие от многих региональных театров, есть потребность именно в молодых артистках. Хочется, чтобы актриса была красивая, но что важнее - не вульгарная. Вульгарность-то сыграем - а вот чистоты, фактурности, чтобы на нашей сцене не потеряться, - такого мало.
Куда еще отправляется этим летом театр?
Сергей Самодов: У нас еще одни большие гастроли: с 17 по 22 августа играем в Театре Вахтангова в Москве. Дальше вполне возможны еще "точечные" поездки, ведь наша сцена - основная региональная площадка, и иногда мы отдаем ее под мероприятия, в том числе государственные, и у труппы бывают свободные дни. Возможно, осенью снова попробуем приехать в Санкт-Петербург - не обещаем, но очень хочется.
Андрей Тимошенко: Такой вот у нас региональный театр - закрываем сезон в Санкт-Петербурге, а открываем в Москве. По-моему, прекрасная традиция!
А что касается постановок, то сейчас я параллельно репетирую в Архдраме два спектакля: "Остров Сокровищ" по Стивенсону и "Симон" по книге Наринэ Абгарян. Кроме того, режиссер Андрей Левицкий ставит премьеру "Старший сын" по Вампилову. А еще открою секрет: мы хотим в новом сезоне поставить еще "Юнону и Авось", ведь у нас поющий театр. Но подробности расскажем чуть позже.
Один из знаковых проектов Архдрамы - ежегодный фестиваль искусства, науки и технологий "Ломоносов Фест". В этом году его не проводили. Что будет с его судьбой дальше?
Сергей Самодов: Мы уже подали заявку на грант Фонда культурных инициатив, и на следующий год, в мае, планируем обязательно снова провести "Ломоносов Фест". Так что, проект никуда не исчез, и мы с радостью будем ждать участников и зрителей.
Гастрольная афиша в Москве будет отличаться от петербургской. В столице Архдрама представит четыре названия: "Доктор Живаго", "Дни Савелия", "Мастер и Маргарита" и "СТОЛЕТВМАКОНДО". Все спектакли поставил Андрей Тимошенко.
