Марина Меркулова. Отзыв на "Доктор Живаго"
18.08.26
Великие книги потому и великие, что каждый раз какая-то фраза, мысль, неожиданно отзывается в тебе по-новому. Будто бы ты и не знал, и не слышал этих слов ранее. В "Докторе Живаго" вдруг потрясло высказывание о криводушии: "Нельзя без последствий для здоровья изо дня в день проявлять себя противно тому, что чувствуешь; распинаться перед тем, чего не любишь, радоваться тому, что приносит тебе несчастье»...
"Доктором Живаго" открылись летние масштабные гастроли Архангельского театра драмы им. М.В. Ломоносова в Москве на Вахтанговской сцене. Главный режиссер Архдрамы Андрей Тимошенко приехал в Вахтанговский уже как свой)) в прошедшем театральном сезоне он поставил здесь на исторической сцене Театра им. Вахтангова "Фауста". Большое уважение вызывает желание режиссера брать крупнейшие произведения мировой литературы и справляться с ними. Год назад директор театра Сергей Самодов подарил мне книгу "Тимошенко. Замыслы", в ней в одном интервью мне запомнилась фраза Андрея Тимошенко о замысле постановки романа Пастернака: "Я подумал, зачем я буду напрягать себя на какую-то мелочь, уж лучше я напрягу себя на что-то достойное"))).
На сцене - огромный наклонившийся помост как символ неустойчивого мира, который все время может опрокинуться. Швейные машинки, "стрекочущие" пулеметными очередями. Кумачи развевающихся флагов. Все это проходит фоном, иллюстративно. Ибо
особенно впечатляет умение Тимошенко делать пронзительные сцены, вызывать комок в горле, следить за любовной линией спектакля как завороженный. Здесь хороши все средства, особенно изобразительные. Тимошенко - большой художник, он строит каждую сцену как картину, насыщая ее всевозможными приемами - здесь и маски на лицах, и рассыпанный снег, и километры медицинских бинтов как спасительные веревки.
Юрий Живаго, герой романа, чье имя давно стало нарицательным (Это про этот роман ведь было сказано то самое: "Я Пастернака не читал, но осуждаю"), проходит большой путь человеческих испытаний, во времена катастроф и перемен, которые он не выбирал, но вынужден проживать. И все только ради одной цели - суметь сохранить самого себя. Суметь прожить так, чтобы стало очевидно: не человек для истории. А история - для человека.
Не потому ли зал так странно молчал весь спектакль, лишь дважды прервавшись на аплодисменты, что многим эта мысль показалась самой важной и увела в собственные переулки души?
В заключительной сцене сверху спускаются кресты – каждый из действующих лиц получает свой крест как символ своей судьбы. Вспомнилась одна притча: Человек считал свой крест непосильным и взмолился: "Боже, дай мне другой крест". Бог сказал: "Хорошо, выбирай" и завел его в комнату. Там лежало множество крестов, огромных и поменьше, деревянных и каменных, тяжелых и легких. Человек долго перебирал их и, наконец, выбрал самый маленький, самый легкий, а Бог улыбнулся так, как умеет улыбаться только Бог: "Ну что ж, поздравляю тебя. Это и есть тот самый твой собственный крест, который ты просил меня поменять..."
PS. 10 декабря 1955 года Борис Пастернак написал в письме к В.Т. Шаламову: «…я окончил роман, исполнил долг, завещанный от бога, но кругом ничего не изменилось». Конечно, театр в одночасье не изменит мира, созданного нами. Но он может что-то изменить в нас самих. И это дорогого стоит.
Марина Меркулова
